Умер Алексей Герман, великий кинорежиссер, а я подумала вот о чем: названия его фильмов на слуху, а многие ли их хорошо знают? Среди моих друзей вряд ли. Поэтому я отправилась с вопросами к моему учителю. У нас получился очень интересный разговор.

О том зачем смотреть фильмы Германа и как стать художником.

 

Алексей Гкрман

Алексей Герман

ДС: Много ли твоих друзей знает фильмы Германа? 

АГ: Мои друзья знают. Вообще это обыкновенная вещь — культурный разрыв поколений, проблема отцов и детей. Вы смотрите свое кино, а не наше. Не суть важно какое кино лучше («богатыри не вы» — и начинается спор о том, кто богатырь, а кто слабак), просто таково положение вещей. Важнее другое: будете ли вы смотреть фильмы Германа (Тарковского, Муратовой, Данелия и других замечательных «стариков» из позднего совка), когда вам будет слегка за 30 и более?
ДС: Думаешь не будем?
АГ: Не знаю. Хочется думать, что будете. Разумеется, вы увидите их иначе, другими глазами так сказать — но я уверен, что когда это случится, вы увидите в них что-то очень важное для себя. Потому что эти люди не врали, были настоящими творцами, и делали настоящее искусство — без дураков, и не для дураков. Я не верю, что вы сплошь дураки, я просто знаю, что это не так. В таких «информационных поводах» — кончина великого художника — как бы цинично это ни звучало, есть провокация на пересмотр привычного. Вот — ты хочешь знать лучше кто такой Герман. Ведь хочется посмотреть его фильмы?..
ДС: Да...
АГ: И еще кому-то захочется, и еще... Наверняка ты поделишься своими впечатлениями с друзьями, и уже им захочется. Сейчас начнутся ретроспективы, в кино, на телевидении. Человек сделал то, что еще долго будут помнить. Настоящий художник — это очень долгоиграющий информационный повод.
ДС: Скажи, а можно уже сейчас выделить в фильмах Германа «долгоиграющее» — то, что не устареет, и будет понятным и близким нам, не знавшим совка со всеми его ужасами и прелестями? Ведь, слушая вас — наших «отцов», нам трудно понять, почему одни клянут совок на чем свет стоит, а другие ностальгируют  .
АГ: По фильмам Германа вы поймете и тех, и других. В этом-то весь фокус! В них очень много страшного, даже ужасного, и трудно нам, не изведавшим этих «реалий», представить как люди могли такое вынести — как вообще можно было жить в таких условиях. Но ведь жили — и выжили! И были достойные люди, которые посреди всех этих напастей, умели сохранять в себе человеческое, и отзываться на лучшее в других людях. И верить в это лучшее не смотря ни на что. Фильмы Германа об этом — а не об инопланетянах. Это и есть искусство: оно не прячется от ужаса жизни, но предъявляет, хранит, и передает по цепочке поколений веру и надежду в то, что человек сильнее ужаса, нелепиц и дури — в каких бы обличиях ужас, абсурд и глупость не возрождались снова. В прологе к «Лапшину» закадровый голос от автора говорит о том, что это рассказ о людях, которых «я любил». Искусство — постольку, поскольку оно обращено к людям, хочет быть увиденным и услышанным — сильно именно этим: любовью к людям, которых я — автор, знал и любил.
ДС: К фотографии это тоже относится?
АГ: Да — если вы хотите, чтобы она была искусством.
ДС: Странно... мы знаем и любим только наших близких — друзей, семью. Тогда «искусство фотографии» можно увидеть в любом семейном альбоме...
АГ: Представь себе семейный альбом человечества. Это не так уж сложно — он у нас всегда перед глазами. Журналы, ТВ, сеть, словом все то, что подразумевается под «масс-медиа» — все это и есть семейный альбом человечества... Это интересно?..
ДС: Хм... не всегда, мягко говоря. Подчас скучно и даже противно.
АГ: Есть ощущение, что чего-то тут не хватает, да?.. Если мы сейчас начнем выяснять чего именно — заблудимся и утопнем. Однако есть простой ответ — не хватает искусства. Если угодно, даже с большой буквы — Искусства. Еще проще — слова художника. Вот тут-то и выходят на авансцену такие люди, как Алексей Герман: они умеют сказать — и показать — что-то главное, сущностное, а не лабуду какую-нибудь — о человеке и мире, в котором мы живем. Причем показать так, что человек и мир становятся нам близки и понятны настолько, что мы можем их даже полюбить. Фотографии это тоже по силам.
ДС: Как?
АГ: Знаешь, когда заходят жаркие споры о праве частных граждан на личное огнестрельное оружие, последний аргумент выглядит так: убивает не оружие, а человек. У фотографа в руках такое же оружие, с той только разницей, что убивает оно в фигуральном смысле — иносказательно. И может не только убивать... Все зависит от человека.
ДС: Значит в фотографии, коли мы говорим о ней как об искусстве, автор тоже должен быть художником?
АГ: Выходит, что так.
ДС: Как стать художником? Этому можно научится?
АГ: И да, и нет. Однозначный ответ на этот вопрос до сих пор не найден. Он подразумевает однозначное понимание слова «художник», а это невозможно. Язык не так уж богат на однозначные слова, и наше ключевое слово не из них. Мы приблизимся к пониманию проблемы несколько переиначив вопрос: а можно ли стать художником «просто так», ничему не учась, с бухты-барахты?.. Думаю, даже самый легкомысленный чел не решится ответить на него «да». Возвращаясь к тому, с чего мы начали — к нашему «информационному поводу», к Алексею Герману — мы можем сказать, что такие художники как он, кроме всего прочего, о чем мы сказали — и о чем не сказали тоже — учат нас и тому, как становятся художниками. Имеет смысл пересмотреть его фильмы еще и под этим углом зрения. С этого ракурса — как говорят фотографы. Искусство ведь не только развлекает нас, но еще и учит — и приучает...
PS. Отрывок из фильма «Германология»

Вам это также будет интересно:

Понравилась статья? Поделись с друзьями!
Общайся со мной